Пресс-центр
Последние события и самая актуальная информация о деятельности Фонда инфраструктурных и образовательных программ.
15 марта 2013

24 часа из жизни нано. Открытия и сенсации самого масштабного научного проекта в жанре тотальной журналистики

Журнал «Русский репортер» и Фонд инфраструктурных и образовательных программ «РОСНАНО» завершили уникальный проект: весь день 26 февраля наши корреспонденты передавали новости из университетов, лабораторий, заводов, научных институтов, школ. Никогда еще мир высоких технологий не описывался столь детально. С полной версией новостей можно ознакомиться на сайте 24.rusrep.ru

—Что у нас с квантовыми точками?

— Сейчас пришла заметка. Все нормально. Они красиво светятся. А как у тебя с челябинским метеоритом?

— Пишут, что засунули в микроскоп. И кусочек подарили Николаю Патрушеву. Еще обнаружил в одном сообщении замечательное слово: никотинамидадениндинуклеотид. Круто ведь?! Но давай быстрее, тут еще восемь заметок пришло…

26 февраля редакция «Русского репортера» напоминала революционный штаб. Семнадцать городов, почти двести корреспондентов, новые заметки поступают чуть ли не каждые десять минут. Большинство участников проекта — студенты, прошедшие обучение в летней школе «Русского р­епортера», а также участники проектов «Город-24» в рамках «Медиаполигона» «Русского репортера» и Школы научной журналистики «РР» — МГППУ.

Вместе с РОСНАНО мы хотели сделать моментальный срез технологической жизни России. Очень часто публикации о высоких технологиях напоминают школьные учебники истории. В учебниках рассказывают о великих битвах, царях, президентах. Но там слишком мало говорится о том, какой была повседневная жизнь рыцаря, чиновника или крестьянина. Точно так же многие статьи о современных технологиях посвящены тому, сколько миллионов рублей инвестировано, какой технологический центр открылся, что сказал губернатор о модернизации и т. д.

Наши новости делались по принципу «здесь и сейчас»: как аспирант Вася настраивает свой микроскоп, как рабочий Федя запускает аппарат по производству светодиодов, о чем спорят профессор Иван и студент Арсений…

Этот проект не только увлекательный поток новостей. Фактически это социальное исследование, позволяющее понять место нанотехнологий в обществе. Большинство получившихся выводов достаточно оптимистичны.

Во-первых, мы не ожидали такого отклика от молодых журналистов. Казалось, что слово «нано» уже навязло в зубах и ассоциируется с каким-то официозом и распилом средств. Молодежь это не любит. Мы рассчитывали, что в проекте примут участие не больше ста добровольных корреспондентов. Да и эту цифру мы считали завышенной. Но в реальности писали и снимали для «Нано-24» почти двести человек. Похоже, сейчас нано вышло на новый этап. Отношение к нему стало спокойно-раци­­ональным. Нет ни научной р­омантики, ни государственного официоза. Нанотехнологии р­аботают в светильниках, солнечных батареях, лекарствах, добавках в автомобильное топливо, аккумуляторах и сотнях других окружающих нас объектов. Мир стал удобней и эффективней. И это интересно.

Другой факт, который нас удивил, тоже к­асается оптимизма. Мы получили около 700 новостных заметок. И практически нигде ученые и инженеры не произносили традиционных речей о том, что, мол, не хватает нам денег, все развалилось и т. д. Лет пять назад такое было бы немыслимо. Сегодня с­одержание профессии вытесняет организационные неурядицы.

Готовя этот проект, мы специально исключили все объекты, находящиеся в Москве. Оказалось, что за МКАД тоже есть технологическая жизнь, причем весьма насыщенная. У нас очень большая страна, и в ней хватает места даже для наноразмерных объектов.

Фотосессия для кремния

02.03 (09.03) | Владивосток

В Институте автоматики и процессов управления ДВО РАН начинается изучение кремния. Старший научный сотрудник Константин Игнатович рассказывает:

— По поверхности кремния перемещается игла с током. На экране мы видим сам кремний: это должна быть четкая красивая картинка. Процесс снимается по кадрам. Можно даже фильм сделать.

Ольга Продан, Екатерина Ткаченко

Мы можем разместить 40 портретов Путина на кончике волоса

02.36 (09.36). Владивосток

В лаборатории тонкопленочных технологий Школы естественных наук (ШЕН) ДВФУ начинается новый рабочий день.

— Мы вам покажем, что можно сделать на н­ашем оборудовании. Мы можем разместить 40 портретов Путина на кончике волоса, — объясняет доцент кафедры компьютерных систем ШЕН Александр Самардак и поручает своей дипломнице Маргарите Анисимовой з­апустить электронно-лучевой нанолитограф.

Елена Белова

Биокиборги из Владивостока захватят мир

04.15 (11.15) | Владивосток

В лаборатории тонкопленочных технологий ДВФУ студентка 5-го курса Маргарита Анисимова работает на электронно-лучевом нанолитографе.

— Я пришла в лабораторию на первом курсе. Стало интересно, что я смогу изменить в окружающем мире с помощью науки. Сейчас главная для меня идея — создание искусственного интеллекта.

В разговор вмешивается руководитель диплома Анисимовой — доцент Александр С­амардак:

Да-а-а! Биокиборгов, которые уничтожат всех людей.

Все смеются.

— Представьте, — продолжает Маргарита, — лет через двадцать на моем столе будет стоять пробирка с биокибернетическим мозгом! А это значит лечение болезни Альцгеймера, аутизма, шизофрении и решение проблемы восстановления памяти.

Елена Белова

Глупый водитель не сядет в «умный» троллейбус

05.19 (08.19) | Новосибирск

Дмитрий Минкин — водитель троллейбуса 5А, который оснащен аккумуляторными батареями фирмы «Лиотех», что позволяет ездить даже без проводов:

— Каким бы умным троллейбус ни был, а в­одитель в нем все равно нужен, и не какой-нибудь дурак или алкоголик, а ответственный человек, — говорит Дмитрий. — Я вот, как все остальные, каждое утро прохожу медосвидетельствование на алкоголь в крови и наркотики. И правильно. У водителя тоже должны быть мозги…

— А какие основные преимущества у этого троллейбуса?

— Он электричество городское экономит. М­ожет два кольца по основному маршруту дать, не подпитываясь от проводов.

Надежда Боярчук

Обрежь ему ногу, которая торчит

10.35 (12.35) | Тюмень

Лаборатория зондовой и электронной микроскопии.

— Он мертвый, да? Замороженный? — смеется Александр Шаталов, магистр на кафедре механики многофазных систем, разглядывая принесенную добычу.

— У нас есть три паука и еще неизвестные жуки, пойманные дома, — с любовью говорит Алексей Максимов, Сашин одногруппник. — Интересно посмотреть лапки у паука — за счет чего он карабкается на вертикальную поверхность? Возможно, у него есть микро- или нановолоски.

— Как можно больше образцов клади на подложку, — учит Геннадий Гласкин, заведующий лабораторией зондовой микроскопии Техноцентра ТюмГУ. — Обрежь ему ногу, к­оторая торчит.

Сначала образец напыляют углеродным слоем, чтобы картинка была лучше. А дальше создают вакуум и отправляют в микроскоп. Пока ребята возятся с пауками, на экране видны крупные сетчатые образования.

— А это кровяные клетки, — показывает Геннадий. — Любезно предоставлены нашим ­сотрудником из своего разбитого носа.

Полина Кузина

Олово шипит и кипит

11.24 | Санкт-Петербург

Помимо светодиодов на заводе «Оптоган» производятся драйверы — специальные устройства для питания светодиодов.

— Драйвер — это как блок питания для твоего ноутбука. Его основной задачей является стабилизация тока, а это необходимое условие для долгой и стабильной работы светодиодов, — говорит старший инженер Александр, открывая крышку машины, в которой кипит и льется вязкая темная жидкость. — Для соединения металлических деталей драйвера используется олово. Сегодня на этой машине будет произведено 2000 драйверов.

Александра Демидова

Зачем нужны метеориты

12.28 (14.28) | Челябинск

На столе в деканате физического факультета ЧелГУ разложены осколки метеорита. Хоть мозаику собирай.

— Счастья в простом обладании метеоритом нет. Но он может дать нам новые технологии! — утверждает Сергей Таскаев, декан ф­изического факультета ЧелГУ. Если мы ­научимся изготавливать железоникелевые вещества, содержащиеся в метеорите, здесь, на земле, то перейдем на новый уровень жизни. Мы сможем создать дешевые постоянные магниты с очень хорошими характеристиками, какие пока образуются только в космосе. Поеду сейчас еще искать осколки метеорита. Говорят, где-то еще упал кусок.

Надежда Прохорова

В Екатеринбурге сделают крыши с подогревом

14.54 | Санкт-Петербург

В кабинете лицея №179 появляется женщина в белом халате и больших очках.

— Марина Михайловна, а вы зачем переоделись? — спрашивает классная руководительница 1-го «А» Людмила Матвеева.

— Ну, вы же отправляетесь в наномир. Так мы сделаем это вместе в нашей лаборатории, — отвечает гостья. — Ребята, как же нам убедиться в том, что наночастицы существуют? Проведем опыт. Сейчас ко мне подойдут Маша, Веня и Федя.

Учительница капает подсолнечное масло на руки первоклассников. Дети с подозрением принюхиваются к желтым пятнышкам.

— А теперь попробуем смыть это масло водой. Теперь покажи ребяткам, смылось ли масло?

Дети скептически тянут «не-е-е-е-ет».

— Но у меня есть волшебное средство, которое поможет вам смыть масло. Оказывается, мыло — это самый древний наноматериал. Вы сами сможете собрать модель молекулы мыла, она называется мицелла. У нее есть два хвостика. Один дружит с водой, а другой ее боится, он гидрофобный. Все знают, что такое фобия?

В это время дети собирают пышные букеты из гигантских мицелл. В маленьких ручках едва помещаются четыре штуки. Лучше всех с заданием справилась третья группа, которая собрала мицеллы в круг.

— Действительно, наночастица мицеллы выглядит как кружочек. Все гидрофобные хвостики собираются вместе. А теперь посмотрим видеоролик о работе мыла…

Анастасия Самойлова

Как заставить вагон проехать 25 раз вокруг Земли

14.55 (16.55) | Екатеринбург

Сделать обычный вагон долгожителем помогает уральский центр «Современные нанотехнологии». Сейчас центр и ОАО «Уралвагонзавод» заключают договор на исследование сталей. Технологии позволяют увеличивать пробег вагонных тележек в три раза — до миллиона километров. Таким образом, вагон может проехать по земному экватору 25 раз.

— Из «Уралвагонзавода» приво­зят нам специально обработанные железки, а мы их исследуем с нанометровым разрешением и определяем, как изменились их свойства, — поясняет куратор проекта Екатерина Шишкина.

Алексей Колчин

Доцент показал фокус с кирпичом

15.37 (18.37) | Томск

Сотрудники кафедры технологии силикатов и наноматериалов ТПУ придумали способ изготовления сверхпрочных и легких кирпичей из отходов. Александр Абакумов, доцент кафедры, берет в руки два совершенно одинаковых кирпича и ставит один на весы:

— Сколько весит? 3364,6 грамма, да? — потирает он руки. — Теперь возьмем другой, такой же. Сколько? 2098 граммов, — улыбается Абакумов. — Секрет заключается в том, что второй кирпич изготовлен из отходов угля. Это значительно облегчает предмет и делает его структуру прочнее. Кроме того, такой кирпич лучше сохраняет тепло. И стоит он гораздо д­ешевле. Это собственная разработка нашей кафедры. Кирпичу всего полгода, но некоторые заводы им уже заинтересовались.

Элина Сергеева

За что любят гидрофобов

16.10 | Зеленоград

МИЭТ, кафедра биомедицинских систем. Старший научный с­отрудник Левон Ичкитидзе сидит на вращающемся стуле, сильно подавшись вперед.

— Мы разрабатываем датчики для систем, на которых исследуется активность головного мозга человека. Но системы эти непростые, — хитро улыбается Левон. — Их уже сейчас н­ачинают использовать для создания каталогов человеческих мыслей, намерений — и добрых, и злых. В России такая установка всего одна, и работает она в Московском городском психолого-педагогическом университете.

Левон разрабатывает датчики сверхслабого магнитного поля с наноразмерными ветвями и пишет об этом в журнал «Известия РАН. Серия Физическая». Как раз завтра ему нужно сдавать статью.

— Для того чтобы зафиксировать активность нейронов в головном мозге, необходимы датчики сверхчувствительные. А в мозге знаете какой электрический импульс? В тысячу раз меньше, чем в сердце! Наши датчики позволяют чувствовать величины магнитного п­оля в миллиарды раз меньшие, чем магнитное поле Земли.

Анастасия Кувшинова, Ксения Рыбакова

«Оптоган» взрывает светодиоды

16.12 | Санкт-Петербург

Я стою перед застекленным боксом, в который инженеры загружают небольшую желтую плитку — светодиодный модуль Х10. Сейчас начнется лазерная резка.

— Недавно мы стали производить светодиоды высокой яркости — серии Х10. Это наш уникальный продукт, аналогов в мире нет. Вот т­акой один квадратик светит как 75-ваттная лампочка накаливания, а потребляет энергии в шесть раз меньше, — рассказывает директор по управлению продуктами Борис Ким. — В этой машине мы их «разрезаем» специальным лазером. Движение лазера глазу уловить сложно, видно только последствие. Смотри сама: выглядит как маленький взрыв.

Александра Демидова

Сделали первую доску. Теперь ее будут жечь и топить

19.10 | Ростов-на-Дону

Физфак Южного ф­едерального университета. Кафедра физики наносистем и спектроскопии. Юлиана Смирнова, 19-летняя лаборантка, сидит за ноутбуком и проводит анализ белка из хромосомы человека.

— Белок называется феррохелатаза, — говорит Юлиана. — Есть такой проект, называется «Протеом человека». Протеом — это белки. Суть проекта заключается в том, чтобы проанализировать все хромосомы. Каждая страна взяла себе по хромосоме, нам досталась 18-я. Феррохелатаза, собственно, из этой хромосомы.

— Название, конечно, жуткое.

— Это еще не самое страшное, — улыбается Юлиана. — Нам однажды физичка говорит: кто сможет повторить название, тому сразу зачет.

— И что это было за название?

Юлиана набирает в грудь воздуха и выпаливает:

— Никотинамидадениндинуклеотид!

Мария Погребняк

Корреспондент пытается пощупать белок

19.15 | Ростов-на-Дону

Физфак Южного федерального университета, кафедра физики наносистем и спектроскопии. Михаил Солдатов, энергичный ассистент кафедры, ведет нас в лабораторию компьютерного моделирования.

— Эта большая жужжащая коробочка — суперкомпьютер на 48 ядер! — с улыбкой говорит Михаил. — Он аж в 50 раз мощнее обычного компьютера.

Арам Бугаев, магистрант-первокурсник, увлеченно рассказывает о своих проектах и стажировках в Германии и Франции.

— Я изучаю структуру белка, — объясняет он, — в частности, его молекулу АТФ — ­аденозинтрифосфат. Это очень важный б­елок, настоящее топливо для нашего организма. Хотите взглянуть на него изнутри?

— Конечно!

Арам протягивает мне 3D-очки:

— А теперь смотрите на стену! На стене проецируется объемное изображение белка. Его хочется потрогать руками!

Елена Акименко

Сотрудники МИЭТ делают открытки

20.45 | Зеленоград

Сотрудники научно-образовательного центра «Зондовая микроскопия» МИЭТ делают нанооткрытки.

— Такую открытку видно только под микроскопом, — объясняет сотрудник центра Роман Морозов. — Можно это делать для задач микроэлектроники, а можно и баловаться. Можно голову Чубайса изобразить. Скоро у начальника день рождения… Придется его портрет рисовать, — Роман обреченно вздыхает.

На экране розовая открытка с трогательной надписью I love KSU.

— Это вы своей девушке сделали? Ее Ксения зовут?

— Нет. Это было вообще первое изображение, и надпись значит «Я люблю комбинационный спектрометр усиления».

Ксения Рыбакова

Если дубайские небоскребы запихнуть в два сантиметра

22.30 (21.30) | Гусев Калининградской области

Инженер по обучению персонала НПО «Цифровые телевизионные системы» Алексей Редкозубов после лекции для потенциальных работников закрывает свой учебный класс.

Мы с Редкозубовым выходим на улицу, нас догоняет молодой человек и просит объяснить, что же такое нанотехнологии:

— Представь себе огромные дубайские небоскребы, — говорит ему Алексей.

— Представил, — впечатляется юноша.

— А вот теперь умести эти небоскребы со всем их функционалом и содержанием в два сантиметра, — отмеряет пальцами Редкозубов. — Это и значит изобрести нанотехнологичный продукт.

Наконец-то теперь понял, — выдыхает ученик.

Роман Романовский, Сергей Звезда

Зачем нанотехнологии ночным гитаристам

23.38 | Санкт-Петербург

В метро на станции «Международная» я встречаю паренька с модной стрижкой и гитарой на спине. П­охоже, он ждет кого-то и не очень торопится. Можно спросить: а что для него значит нано?

— Я пользуюсь струнами Galli. Именно они натянуты на мою бас-гитару. Это очень крутые струны со специальным нанопокрытием. Они не ржавеют вообще. Обычные струны я менял порядка раз в месяц, а наноструны сохраняют свою первоначальную звонкость даже после нескольких лет.

Эльвира Хайрулина

Источник: Русский репортер, №10 (288)
Опубликовано: 15 марта 2013
Смотрите также