Пресс-центр
Последние события и самая актуальная информация о деятельности Фонда инфраструктурных и образовательных программ.
13 сентября 2018

Классное детство. Как готовить инженеров будущего?

Евгений Гудилин — доктор химических наук, профессор, химический факультет и факультет наук о материалах МГУ и Андрей Мельников — руководитель направления по реализации проектов для детей и молодежи, департамент образовательных проектов и программ, Фонд инфраструктурных и образовательных программ (входит в Группу РОСНАНО). С развитием нанотехнологий связано множество профессий. Как школьникам готовить себя к поступлению в профильные вузы, если их интересует это направление?

ВЕДУЩИЙ: Добрый вечер, уважаемые телезрители. С Вами в эфире снова Алексей Ходорыч, главный редактор «Классного журнала». Как раз на днях вышел новый номер, посвященный школе, куда нашим детям опять придется ходить, получать новые знания. Об этом мы сегодня и поговорим, потому что у нас сегодня в гостях в преддверии «НАНОвого года», который отмечается 10 сентября, сейчас Вам скажут почему, Андрей Мельников, представитель компании РОСНАНО и Евгений Гудилин, профессор МГУ, который активно занимается нанотехнологиями. Евгений, почему это считается «Новым годом»?

АНДРЕЙ МЕЛЬНИКОВ: Это такая мифология, очень простая. В свое время мы искали возможность как-то нестандартно поздравить своих коллег с началом учебного года. Понятно, что педсоветы уже прошли, тарификация в разгаре, надо что-то такое, чтобы прямо вот привлекло внимание. Ну, учитывая, что мы занимаемся, в том числе, проектами, которые так или иначе затрагивают основные технологии и естественные науки, мы решили далеко не ходить и придумали очень изящное решение. 10 в минус 9 степени, такая наноразмерность, позволила выбрать 10 сентября в качестве старта «НАНОвого учебного года». Союбственно, это уже на протяжении лет 5 каждый год празднуем такой «НАНОвый год».

ЕВГЕНИЙ ГУДИЛИН: А кто Вас в 12 часов поздравляет и с чем?

АНДРЕЙ МЕЛЬНИКОВ: Хороший вопрос. У нас нет такого главного лица в этой истории, было бы даже странно, если бы был президент нанотехнологий. Конечно же, руководители проекта, научные руководители с зажигательной речью в адрес педагогов и учащихся наших участвующих школ, организаций в рамках наших проектов.

ВЕДУЩИЙ: Евгений, я знаю, что Вы очень активно работаете тоже с детьми из гимназии, которая к Вам прикреплена, ходит к Вам в лаборатории, проводит эксперименты. Есть целый ряд подходов к обучению детей. Вы проводите знаменитую олимпиаду Почему такое большое внимание уделяете именно детям? Казалось бы, у Вас много других важных дел.

ЕВГЕНИЙ ГУДИЛИН: Детям нельзя не уделять внимание, это, по-моему, очевидно. А по поводу гимназии, это наша ближайшая точка, университетская гимназия МГУ, по проведению интернет-олимпиады по нанотехнологиям. Она только называется «Интернет», там только первый этап интернетовский, сейчас уже будет 13-й раз. Сначала это была борьба с лженаукой, а сейчас боремся за умы детей, потому что без молодого поколения мы ничего не сделаем, и, соответственно, мы выбираем. И потом они сами уже эту олимпиаду проводят. В прошлом году награждение и закрытие олимпиады проводилось победителями олимпиады, и было очень здорово.

ВЕДУЩИЙ: А что нужно, чтобы принять участие в этой олимпиаде?

ЕВГЕНИЙ ГУДИЛИН: Ну, вообще, голову иметь. Это основное требование. А далее мы даем пару месяцев свободного плавания для разбора задач. Они делаются не школярами, а учеными, которые трудятся в какой-то области. И реально дети в процессе решения задач открывали для себя целый маленький мир. Задачи и расчетные, и качественные, любые, но, главное, чтобы они почувствовали вкус. У нас они обычно в несколько заходов попадают, потом университет, хорошие места. Это поколение, выращенное на олимпиаде. Она провоцирует нестандартное решение. На самом деле это долгие раздумья и долгие поиски, то, что нужно молодому ученому.

ВЕДУЩИЙ: Ну, вот если кто-то нас смотрит, какой самый простой способ найти Вашу олимпиаду?

ЕВГЕНИЙ ГУДИЛИН: Можно зайти на nanometer.ru, и там все будет.

ВЕДУЩИЙ: Андрей, я знаю, что у Вас тоже очень огромный фронт работ связан с продвижением знаний в школах, у Вас есть школьная лига, у Вас есть «Стэнфорд». Расскажите, для чего это? Какие цели Вы ставите, продвигая все это? И поподробнее об этих чудесных проектах?

АНДРЕЙ МЕЛЬНИКОВ: Такой, очень комплексный вопрос. Могу про это говорить часами, учитывая, что мы начинали в 2010-м году, запускали первую программу, которая называется «Школьная лига РОСНАНО». Сейчас это уже программа с историей. Вокруг приросло еще несколько проектов, в том числе, и упомянутый «Стэнфорд», достаточно крупный тоже проект. В любом случае, когда мы начинали, мы предполагали, что мы не будем насаждать еще один предмет, который назывался бы «Основа нанотехнологий». Была такая иллюзия, для того, чтобы молодая наноиндустрия в будущем получила кадры, достаточно таким простым путем, мы решили пойти широким фронтом, хотя начинали с небольшого числа участников вообще, в принципе, попытаться раскачать интерес, мотивацию детей к изучению естественных наук. Понятно, что мы не единственные на этой поляне, нас точно не хватило бы, но мы отдавали себе отчет, что мы будем пытаться работать с какой-то группой людей, которые хотят вместе с нами идти. И, понимая, что основная наша аудитория так или иначе находится в стенах школы, то мы, конечно же решили сделать заход через школу. Очень много школьников реально очень много времени проводят в школе. Естественно, что в рамках этого подхода нужно было комплексное решение, в том числе, чтобы дать еще какой-то инструмент, какой-то новый, интересный учителям. При всем том, что мы работаем с учащимися некоторыми инструментами напрямую, активно работаем с педагогами для того, чтобы практика преподавания естественных наук претерпевала изменения в лучшую сторону. И в процессе, там, где позволяет возможность, мы, естественно, более глубоко говорим об основах нанотехнологий. Если так, очень грубо, то Школьная лига, в которой сейчас чуть больше тысячи школ, это активное вовлечение в работу в школе во второй половине дня по проектам деятельность. Это то, что очень серьезно заряжает ребенка в том числе на изучение естественных наук. Ну, это как бы на земле.

ВЕДУЩИЙ: Это близко, я так понимаю, к кружкам?

АНДРЕЙ МЕЛЬНИКОВ: Нет. Это не кружок. На последней стадии, буквально три года мы развиваем концепцию, где мы со школами организуем специальное пространство, где сама атмосфера, аудитория совершенно отличается от того, что в классе. Скорее это близко к студии или к месту, где можно что-то сделать, произвести, поработать группой, поработать над тем, над чем в рамках учебного процесса поработать достаточно сложно. Говоря формальным языком, это может быть как факультатив, как кружок организовано, в зависимости от того, как школа избирает себе эту деятельность. Но в любом случае, это другого типа деятельность по сути и по формам, нежели это происходит на уроках. И мы, вот сейчас экспериментируем с 50 школами, туда мы поставили в буквальном смысле студии в виде модулей, где каждый модуль является полным учебно-методическим комплектом для учителя, чтобы можно было, условно говоря, раскрыть коробку и сразу начать работать с детьми. Это может быть что угодно. Например, начиная от изучения эффекта гидрофобности, заканчивая простыми экспериментами для нашей аудитории. У нас есть самый простой модуль по работе с мыльными пузырями. Это сложный объект с точки зрения изучения определенных свойств. Мы сильно очень ограничены в некоторым смысле углублением 10 в минус 9-й, по разным основаниям. Во-первых, у детей нет еще такой абстракции, чтобы в принципе такую размерность воспринять, особенно младшие. Это долгий процесс. Многие взрослые не понимают, чтобы такое 10 в минус 9-й степени. Ну и понятно, что многие вещи происходят только с использованием специфического оборудования. Конечно, со старшими школьниками мы это тоже уже делаем. Есть такая возможность. У Евгения Алексеевича это направление развито гораздо круче, я бы сказал, потому что наноолимпиада — это уже дети, сильно мотивированные, понимающие что это дорога как минимум к будущему исследователю.

ЕВГЕНИЙ ГУДИЛИН: Вы работаете производителями, мы работаем рыбаками. Мы вылавливаем и сдаем золотые рыбки.

АНДРЕЙ МЕЛЬНИКОВ: Вообще-то да, мы создаем в некотором роде очень хорошую среду для того, чтобы та же олимпиада получала для себя будущую аудиторию участников.

ВЕДУЩИЙ: Я правильно понимаю, что на самом деле Ваша деятельность в том, что Вы пытаетесь в школах пиарить и пропагандировать то, что там уже преподается? Вы считаете, что дети могут увлекаться этим еще сильнее? Вот я считаю, химия, физика, это крайне интересные предметы, я их очень любил, но в классе, например, химию больше никто не любил, кроме меня. И я думаю, что если все годы были бы такие кружки, то, наверное, было бы проще людей увлечь. Получается вот у Вас такая сложная схема работы. Вот если министерство — просвещение, они обучают. А Вы, пытаясь им помочь, усиливаете информационный удар.

АНДРЕЙ МЕЛЬНИКОВ: И это тоже, я бы так сказал. Вообще, если совсем профессионально, образовательным языком говорить, мы пытаемся на этих ранних подходах начать формировать какой-то базис тех компетенций, которые нужны в последующем для, в первую очередь, для работы в высокотехнологичной индустрии. Я сейчас не буду разворачивать весь спектр, мы начинали, у нас был достаточно серьезный анализ, мы смотрели исследования, вплоть до опроса работодателей в высокотехнологичной сфере, какого рода компетенции нужны для кадров. И, соответственно, исходя из этого строили какое-то свое понимание, что нужно для того, чтобы работать, чтобы такого рода компетенции появлялись. Понятно, что мы не сможем и не можем формировать весь спектр этих компетенций. Скорее мы работаем комплиментарно тому, что должно происходить по умолчанию в школе. К примеру, там есть хардовая химия, хардовая физика. Я делаю допущение, что школа должна работать в этом секторе так, чтобы как минимум участие детей, которые в дальнейшем будут в рамках сферы работать, у них какой-то набор как минимум знаний и навыков в этой области существует. Мы же работаем комплиментарно этому, вплоть до того, что иногда переносим модели деятельности, которые существуют во взрослой индустрии, на работу с детьми. Самый сложный пример, который существует в нашей активности, это ежегодно в нашей летней школе «Наноград» мы участникам даем решать достаточно сложные комплексные технологические задачи, которые мы просим подготовить наших партнеров. Высокотехнологичные компании берут нерешенные проблемы, делают из них определенного рода кейс, и дети в течение дней должны этот кейс решить. То есть, вот вплоть до моделирования того, что происходит в реальной индустрии. Это отдельная история, что такое «Наноград», и как он устроен. Я имею в виду, что мы пытаемся простраивать всю вот эту систему работы с детьми, стыкуясь к тому, что должно происходить в общем образовании. Но, вернусь к тому, что я говорил. У нас почти тысяча школ, и это школы, которые пришли к нам. Им хочется делать что-то со своими научными образованиями. Это разные школы. У нас не было отбора с точки зрения, что к нам должны прийти только биохимические или физико-математические какие-то школы. Вот если зайти на сайт и посмотреть, какие разнообразие у нас там, то станет понятно, что мы набираем разные модели того, что можно делать в разных условиях. Это и городские школы, разные города. Текущая ситуация, это почти 73 региона.

ВЕДУЩИЙ: Это же практически вся Россия?

АНДРЕЙ МЕЛЬНИКОВ: Чуть-чуть осталось. Но у нас нет задачи дойти до каждой из 42 тысяч школ. Фактически мы нарабатываем определенного рода модели, которыми мы потом делимся. То есть, у нас задача, чтобы потом это ушло в практику обычных школ. Почему нам хорошо от того, что у нас разного вида школы? Потому что у нас появляются разные возможности для того, чтобы показать, что это можно все сделать.

ВЕДУЩИЙ: Я так понимаю, что это еще и ранняя профориентация. А чем она раньше, тем человек более осознанно продвигается по книжкам, по кейсам, по целям. Вы продвигаете к раннему выбору профессии, правильно?

АНДРЕЙ МЕЛЬНИКОВ: И да, и нет. Это очень тонкая материя. Честно признаться, у меня формируется определенный взгляд на вопрос вообще профориентации. С моей точки зрения, мы все-таки пытаемся сохранить высокую степени свободы выбора для ребенка. Почему я сказал, что мы не ставим своей задачей обязательно привести ребенка к нам в индустрию. У нас более широкий фронт задач, повышение мотивации по изучению естественных наук, основ нанотехнологий. Понятно, есть определенного рода интерес, связанный с приходом человека в наноиндустрию. Но, тем не менее, у нас же не огромная корпорация, где у нас есть ряд заводов, куда мы четко должны привести детей. Почти 650 предприятий по стране. Они разные все. Это, в основном, малый и средний бизнес. Это предприятия, где очень высокая квалификация персонала. Они могут быть и 3 человека, может быть на предприятии. Огромных заводов и каких-то станков там не существует, куда надо обязательно привести ребенка из детского сада. Все настолько может быстро поменяться в экономике, 5–10 лет и мы осознаем, что каких-то профессий вообще не существует.

ВЕДУЩИЙ: А, давайте, спросим у Евгения Алексеевича Гудилина, который является действующим ученым на острие науки. Вы, наверное, лучше, чем кто бы то ни было, знаете, какие возможно, перспективные профессии скоро у нас появятся?

ЕВГЕНИЙ ГУДИЛИН: Ну, я, наверное, хочу дополнить. Может быть, это очень абстрактное сравнение с греческой мифологией. Счастливое детство, которое формируется в Школьной лиге, потом есть побережье, протекает река, лето, это Олимпиада, через которую перевозчик вроде меня переводит детей в суровые будни университетской науки. Поэтому после этой настройки они уже сталкиваются с суровой необходимостью учить химию, физику, математику, биологию и много других дисциплин. Потом все равно выбирают то, что у них формируется на этой стадии. В основном, Школьная лига помогает сориентироваться, ну, может быть, по вузу. А вуз помогает детям стать личностью, которая изберет себе дорогу. Здесь, на самом деле, нет каких-то кусков, которые не связаны. Нужны все. Ученый придумывает что-то новое. Потом есть инженер, который это что-то новое воплощает в железку. Ну, а потом это продается, или патентуется. Все эти звенья, они взаимосвязаны. Поэтому мы не можем работать в отрыве друг от друга. Поэтому и Школьгая лига, и "Стэнфорд", и "Наноград", это все увязано друг с другом. Ну а мы, кроме того, что мы рыбаки и ловим золотые рыбки, мы их и выращиваем потом. Мы являемся первыми потребителями тех, кто потом будет развивать наноиндустрию. И уже это из области научных школ, и и области тех людей, которые готовят новые кадры. И эти новые кадры не сразу, но обязательно создадут качество жизни остальным через науку, через инженерию и через технологии.

ВЕДУЩИЙ: Ну, я думаю, что нам было бы все-таки интересно от Вас услышать, а есть у нас какие-то прорывные интересные разработки, исследования, которые в дальнейшем масштабируются и поглотят все…

ЕВГЕНИЙ ГУДИЛИН: Все несомненно есть. На самом деле большинство разработок крутится вокруг энергетики, здоровья, информационных технологий. У нас создаются те вещи, без которых ни одна из этих отраслей не будет жить. Это материалы. Это правильное вещество с правильными свойствами. И для того, чтобы его сделать, нужно быть немножко химиком, немножко физиком, немножко нанотехнологом. Ну и, соответственно, если мы вокруг этих областей, жизненно необходимых, пойдем, то это и микронаноэлектроника, это и биотехнологии, это нанотехнологии, которые преломляются на солнечной батарее, на источнике тока. Ничего нового я не назову, потому что все эти области, они до сих пор не умерли. Мы должны их развивать до такого состояния, когда они живут и будут развиваться еще долго. А какие специальности исчезнуть? Ну, я боюсь, что исчезнут те специальности, или, по крайней мере уйдут в тень, сейчас тенденция наблюдается такая, что чистый биолог, или чистый химик, они, эти профессии вольются в те, кто считает тычинки для чего-то. Или взаимодействуют в расчете тычинок с химией, потому бывает какая-то интересная модель для какого-то устройства.

ВЕДУЩИЙ: А есть какая-то технология, когда в геном встраивают наночастицу…

ЕВГЕНИЙ ГУДИЛИН: Ну, это разные уровни масштабов. Наши выпускники, например, работают с другими вещами. Наночастицы — хорошая липучка для белков, которые могут залечивать раны и так далее. Это тоже все взаимосвязано. Материя неразрывна. Есть атомы, молекулы, микроструктура, макроструктура. Это все неоднородно. И вот эти уровни современные ученые должны знать.

ВЕДУЩИЙ: Ну, не могу не спросить. Когда-то я прочитал повесть питерского автора «Нанотех». Там все было основано на том, чтобы минироботы, которые по щелчку пальцев…

ЕВГЕНИЙ ГУДИЛИН: В нанороботов абсолютно верить нельзя, потому что единственный наноробот — это то, что есть внутри нас. У нас в олимпиаде несколько лет назад была задача рассказать, почему нанороботов нет. На самом деле микророботы, они есть. Не надо разрывать пространство. Оно просто имеет много уровней организации.

АНДРЕЙ МЕЛЬНИКОВ: Ну, вот если более предметно, по поводу того, куда идти учиться дальше. Если что-то по поводу высокой индустрии, как минимум, наноиндустрии. На сегодняшний день существуют уже устойчивые связи уже с 60 вузами в стране, где абсолютно точно занимаются так или иначе этими разработками. Сейчас нет какой-то большой проблемы для того, чтобы попасть в какой-то университет. Существует уже масса университетов, которые этим в сущности занимается. Более того, есть специальности уже, которые связаны с нано, и они прямо так и звучат. Есть магистерские программы, есть бакалавриат по этим направлениям. То есть, по хорошему, если мы говорим об идеальной модели, то ничего экстраординарного, кроме того как учиться в школе хорошо по естественным наукам, участвовать в подобного рода олимпиадах, чтобы поступить в какой-то университет хороший, ничего особенного делать и не надо. Так или иначе, потом, если ты хочешь заниматься этим, все равно у тебя будет эта возможность.

ВЕДУЩИЙ: И так или иначе попадешь в эту речку.

ЕВГЕНИЙ ГУДИЛИН: Так, не пугайте детей. Я, конечно, не страдаю шовинизмом МГУшным. Знаю, что это один из лучших вузов в мире, это очевидно. Но ясно, что область нанотехнологий, область естественных наук, она крайне многоплановая. Поэтому если ребенок пойдет и в МФТИ, в Бауманку, он должен просто понимать, куда он идет и зачем. Это сложно сделать на первом курсе. Сомнения начинаются, в основном, у пятикурсников. Потому что они уже прагматичные люди, думают, что мне за это будет, какой диплом я получу и какая зарплата будет. Но, на самом деле, это все нестрашно. Я уверен, что формируются поползновения молодого чада, в основном, в школе, потом это просто трансформируется, иногда очень сильно. Это первый шаг, когда лига работает, это очень важно. В университете можно найти группу, которая занимается тем, чем человеку хочется заниматься. И потом уже какое-то время идет по накатанной, но все равно потом находит свой путь. Выбор вуза, она просто должен быть хорошим. Товарищи родители, когда Вы будете устраивать в вуз, Вы просто понимайте, к кому Вы отдаете. Потому что желательно знать, чем там занимаются.

АНДРЕЙ МЕЛЬНИКОВ: Важна не только первая учительница в начальной школе.

ЕВГЕНИЙ ГУДИЛИН: Вот как раз на факультете «Наука о материалах» мы фактически по группам сразу разбираем студентов.

АНДРЕЙ МЕЛЬНИКОВ: Мы фактически своими проектами строим такую среду, где есть возможность не только вовлечься, но и попробовать вообще, насколько это нравится. Может, кто-то посчитает в процессе наших проектов, что это не мое. Это тоже очень правильно с точки зрения будущего профессионального выбора. Человек не будут, как минимум, мучиться, 5 лет обучаясь в вузе.

ВЕДУЩИЙ: Вы даже можете сказать, порог вхождения в сферу, которую Вы окучиваете, даже проще, чем Вы, зрители, думаете. Даже не обязательно искать Школьную лигу. Можно просто зайти на сайт allotrop.ru. У Вас же есть игра, которая учит этому всему. Скажите, как она появилась и в чем ее цель? И сыграть в интересную игру.

АНДРЕЙ МЕЛЬНИКОВ: Это один из экспериментов. Мы пытаемся строить все-таки систему. Мы сейчас говорили про Школьную лигу, это фактически работа с учащимися в школе во второй половине дня. «Стэнфорд» — это еще один проект со школьниками, в основном, работает в онлайне. Это более углубленное изучение, вплоть до основ нанотехнологий, применения разного типа технологий на разные продукты. В принципе, любой от 7 по 11 класс ученик может выйти туда и пройти в автономном режиме путь и получить какой-то сертификат. Также мы достраиваем эту систему еще проектами так, чтобы ребенок имел возможность доступа к нашему контенту в режиме 24 на 7. То есть, неважно, где он в какой момент сейчас находится, у него всегда есть возможность что-то про нанотехнологии, про эту деятельность откуда-то почерпнуть. На этой волне понимаешь, что очень большая аудитория, подростки, которые часто выпадают из радаров учителей естественных наук в этом возрасте. Я не говорю про качество образования, вообще, особенность возраста такая. Соответственно, мы пробуем разные инструменты. Allotrop — это один из таких проектов, мы пытаемся сделать компьютерную образовательную игру. Понятно, что там не до глубины. Но, тем не менее, элементы основ нанотехнологий там точно есть. Мы пытаемся там формировать некоторые базовые понятия, которые из курса физики и химии, но при этом они стыкуются с тем, что в основах нанотехнологий существует. Понятно, что самое простое, это выйти на сайт и посмотреть, как это существует. Первая такая попытка — это квест, который может пройти любой учащийся. Сейчас у нас второй этап. Мы пытаемся развивать историю, в том числе, привлекши гранд Фонда президентских грандов. Более глубоко решили зайти, сделав вообще мультиплеер.

ВЕДУЩИЙ: Как всегда время промчалось очень быстро, осталось 3 минуты. А я вот о чем Вас хотел спросить. Если такие большие силы, энергия направлены на популяризацию, то почему бы не пытаться инициировать создание фильма, продвигающего эти технологии?

АНДРЕЙ МЕЛЬНИКОВ: Вы знаете, мы не одиноки на этой поляне. И, кстати, в свое время мои коллеги создали мультфильм. Про нанотехнологии сейчас только ленивый не снимает. Правда, конечно, там фантастика перемежающаяся магией и фантазией. Но, тем не менее, об этом как-то говорят. Это очень хорошо, что в обществе есть определенный градус интереса.

ЕВГЕНИЙ ГУДИЛИН: Это бессмертная тема. Она была, есть и будет.

АНДРЕЙ МЕЛЬНИКОВ: Она очень сильно в последнее десятилетие поднимает голову. До этого она была, но о ней так много не говорили. Нанотехнологии, именно сам термин громко зазвучал в 2000-х годах, когда ряд государств, в том числе, и Россия, пошли в эту сторону семимильными шагами. Соответственно, нам это на руку. Тем не менее, нам приходится очень сильно работать с плохими эффектами этого всего. Евгений Алексеевич рассказывал, что открывал олимпиаду для того, чтобы бороться с лженаукой. Поэтому, с моей точки зрения, будут точно такие продукты.

ВЕДУЩИЙ: Подумайте, что Вы можете сказать оба в завершении. Я сейчас по-быстрому скажу, что в этом журнале также анонсируется конкурс «Классно быть хорошим» который мы проводим каждый год. Скажите Вашим детям и внукам, чтобы присылали нам истории о добрых поступках. Мы их все просмотрим, выберем лучшие, и наградим. В завершении Вам 10 секунд, потом Евгению Алексеевичу тоже дадим. Может быть, с каким-нибудь воззванием?

АНДРЕЙ МЕЛЬНИКОВ: Я просто хочу всех поздравить с "НАНОвым учебным годом". Я хочу пожелать радостных открытий, в первую очередь, ну и, конечно же, позвать всех в наши многочисленные проекты. Я думаю, что у всех детей так или иначе есть возможность в этом поучаствовать.

ЕВГЕНИЙ ГУДИЛИН: Товарищи, учитесь. Знания — сила, а все остальное — это ерунда. Поэтому мы ждем Вас в наших стенах, и Вы будете и нанотехнологами, и чем угодно полезным, важным и блестящим. Мы это умеем делать.

ВЕДУЩИЙ: И в октябре же состоится Фестиваль науки, на который мы можем всех позвать. Все, друзья. До свидания.

Источник: MediaMetrics
Опубликовано: 8 сентября 2018
Автор: Алексей Ходорыч
Смотрите также